December 30th, 2018

vvv

кабинет физики-3

К тому моменту, как Боря Левинсон узнал, чем мы занимались с подружкой в кабинете после занятий, он уже закончил ковыряться в электрических розетках и продвинулся до идеи вытаскивания медной проводки из кабелей, ведущих собственно к этим розеткам. О нашем "преступлении" учительница рассказывала театрально и с выражением (об этом я напишу подробней в следующий раз). Боря был поражен и сразу вызвался следующим убирать кабинет. "Левинсон, у тебя совесть вообще есть?!" - спрашивала учительница. "Я буду убирать, я обещаю!" - клялся Боря. Но Боре ключи не доверили и еще целый год после этого он смотрел на меня с немым удивлением и не моббил меня, как всех остальных. Через год, правда, мне против Бори помог еще один случай.

Зимой, когда в Таллине навалило снега, я с еще одной моей подружкой каталалась на санках в лесу через дорогу от нашего дома. Катались мы и так, и сяк, и с прыжками, и кувырками, и докатались в конце до того, что от санок остались одни пластиковые осколки и веревочка. Делать нам было больше нечего и поэтому нам начали приходить идеи в голову, что делать с обломками, одна гениальней другой. Самым остроумным нам показалось, притащить эти развалившиеся на части санки ко мне домой и показать моей семье. Мы хохотали всю дорогу, катались от уморы по снегу, и, кажется, даже обе описались в штаны. Ну я то точно описалась. И вот, пришли мы такие обе, к двери моей квартиры в замерших колом на коленях рейтузах. Обе румяные, свободные от предрассудков и в мокрых штанах. А моя мама открывает дверь, смотрит на нас хмуро так, как на дур, и почти голосом Левитана говорит: "Вика, зачем ты их принесла? Иди выбрасывай!" Хлоп - и закрыла дверь. Подружка моя от смеха не могла идти дальше и сползла кое-как с лестницы, а я вообще забыла про ступеньки и вместе с саночными останками в руках покатилась кубарем вниз и в самом конце ударилась верхней скулой о ребро последней ступеньки. Сначала у меня щека заплыла на глаз и моя семья не знала, куда прикладывать пятак. Потом у меня под глазом посинело, затем почернело, в конце начало зеленеть, а в завершение всего этого - начало желтеть. Переливалось все где-то с месяц, поэтому школу так долго я пропускать не могла, так и ходила на занятия с боксерским бланшем. Кто-то пустил слух, что я подралась. Сначала я удивлялась, какая ху%ня людям в голову приходит, а потом решила, что не буду опровергать слухи и когда меня одна девочка прямо спросила, правда ли, что я была на тех самых разборках, я ответила, что - да, была. "Надо же - а Левинсон не был, испугался!" - сказала девочка. Я до сих пор не в силах вообразить, что там были за разборки, но Боря после этого смотрел на меня с пораженным недоумением еще один год и близко не приближался.

Потом мне было уже двенадцать лет, а Боре тринадцать. Переходный возраст накрыл его рано, поскольку вся еврейская вековая кровь, которая должна была ударить в послушание и покладистость, ударила ему в совершенно другое место. Девочки в классе требовали, чтобы он сидел не простo не рядом с ними, а через две три парты от них и учителя шли им с понимаем навстречу. Год после того моего фингала подходил к концу, волшебство постепенно улетучивалось и Боря мог уже запросто подойти даже ко мне и спросить "Слушай, а ты знаешь, что такое пи%да?". "Знаю, знаю. Иди на ху%, Боря!" - отвечала я, но уже понимала, что это не убедительный козырь.

И вот однажды, когда в очередной раз я пыталась застращать Левинсона и врала ему с три короба про мои связи с блатными, которые ему за меня прижгут утюгом жопу, если он не угомoнится, он вдруг мне говорит: "Ну давай, скажи еще, что ты Валеру знаешь!".

- "Знаю, конечно! Он же мой парень!" - сказала я, сама гордясь собственной смекалке. Чего там за Валера еще? Я же его не видела и не увижу никогда. А на Борю это сейчас опять подействует. Может даже на год хватит.

- "Вот этот Валера твой парень?" - вдруг показывает Боря, на парня, который на скамейке недалеко от нас курит в окружении других парней. - "Чего же вы даже не здороваетесь?" - резонно заметил Левинсон.

Казалось бы, ведь можно было бы остановиться на этом или еще чего-нибудь наврать. Только вот чего тут наврешь? Помахать этому Валере рукой - так он подойдет, начнет выяснять. Просто подойти самой - так это выглядит неубедительно. Ну я и ринулась радостно к этому Валере, как к Деду Морозу, села к нему на колени, поцеловала его в губы, потом вскочила и побежала прочь. Хитро ведь, а?

Во-первых, Левинсон охренел и поверил.
Во-вторых, к Валере этому, раз он такой авторитет, наверняка заигрывая шлепались на колени и другие девчонки.
В-третьих, Валера меня через пять минут забудет и не вспомнит никогда.

Весь этот план был рожден в моей голове за секунду. Гениально же!

Но это не конец истории. Валера этот оказался действительно неким полукриминальным авторитетом среди подростков в нашем районе, Валере было восемнадцать лет, его знали почти все вокруг и через несколько дней он неожиданно заявился ко мне домой. "Давай в карты поиграем!" - предлагала я, но Валера уверял меня, что для наших отношений лучше, если мы будем целоваться. Какие только аргументы я не приводила ему, чтобы его выпереть. Подобного позора я еще не ощущала никогда. Когда мне пришлось такую унизительную ересь про себя сказать, что я до сих пор играю в куклы и у меня еще даже волос подмышками нет, Валера ушел.

С тех пор я решила, что врать так безмозгло больше не буду. И что удивительно, судьба сразу ответила мне своей благосклонностью - Боря Левинсон остановился в росте, другие мальчики, вымахав, его обогнали и Борин авторитет классного мобба начал резко сдуваться.
vvv

кабинет физики - 4 (лирическое отступление)

Боря был удивительный и несравнимый. Его любили все и все же его ненавидели. У него были детские наивные умные глаза и детские же пухлые губы. Все надеялись, что вот-вот, что чуть-чуть еще, что совсем самая малая капля осталась и - Боря одумается. Когда учителя говорили: "Боря, ну ты же умный!", Боря отвечал: "Я умный? Нееее, я - тупой!" - и добавлял еще какое-нибудь матерное слово, после чего его выгоняли из класса. Его выгоняли словами, его выгоняли за шиворот, его выгоняли даже пинками - чего мы, его одноклассники, только не видели! У Левинсона, как побочный эффект еврейской интеллигентной наследственности, был высокий природный интеллект. Боже, как этот мальчик только не пытался вытравить это из себя. Он и курил, и пил, и клей нюхал, и школу прогуливал, и учебников с тетрадями не носил - лишь бы только не стать жертвой светлых надежд окружающих.

Инструментализация человека по сути - это же дьявольская вещь. "Мы с тебя требуем, потому что ты можешь выдать лучший результат! С идиота Васи мы не требуем. С него же все равно взять нечего, кроме анализов, а результат это же смысл! Золотая медаль! Отличник! Миллионщик! Все - в топку!" - вы же слышали такое? Все мое детство, да что там, всю мою жизнь я тут и там наблюдаю с ужасом подобную философию. Вместо того, чтобы особо способных оставить в покое и наслаждаться лицезрением их естественного развития, как особей исключительно сильных и могущих дать новое направление нашему общему космосу, люди остервенело кидаются таких спасать, наставлять, выправлять и расчесывать. При этом особи скудно наделенные от природы способностями остаются в лучшем случае брошенными, а в худшем случае - получают одобрение их результатам от окружающих просто за старания. Старательный дурак? - получи хороший балл и угомонись.

Боря был не дурак и при этом не старательный. За право на свою жизнь боролся с детства, за что вызывал у всех странное чувство, основанное на смеси недоумения и уважения. Я никогда не интересовалась его жизнью, отчасти из страха услышать что-то, чего я не хотела слышать. Вроде после школы он сразу сходил в тюрьму, а потом вообще с ним было непонятно. Но тут недавно я наткнулась на него в соцсетях. Стоит наш Боря где то на отдыхе в Азии, выглядит слишком молодо для его возраста и глаза все такие же детские и умные. Рядом с нашим некрасивым и низкорослым Борей - весьма молодая женщина, стройная и ладная с хорошим русским лицом, обнимает его руками и ногами. Так не каждого Бреда Питта обнимают. На другом фото две девочки, видимо дочки, две тоненькие белокурые березки. Смотришь на это все и понимаешь - наш мир все таки это место прекрасное. В общем, Боря победил - выдрал у жизни свое человеческое счастье. Может и доучится еще, и открытие какое важное сделает. Главное - не мешать.