August 31st, 2019

vvv10

"...я его сам вызываю и не могу не вызывать..." - 9

"— Я начинаю ничего не понимать! — злобно проговорил Ставрогин. — Почему все ждут от меня чего-то, чего от других не ждут? К чему мне переносить то, чего никто не переносит, и напрашиваться на бремена, которых никто не может снести?
— Я думал, вы сами ищете бремени.
— Я ищу бремени?
— Да.
— Вы... это видели?
— Да.
— Это так заметно?
— Да.
Помолчали с минуту. Ставрогин имел очень озабоченный вид, был почти поражен.
— Я потому не стрелял, что не хотел убивать, и больше ничего не было, уверяю вас, — сказал он торопливо и тревожно, как бы оправдываясь."

"Искать бремени" - что это, о чем это? Кому может требоваться этот поиск бремени? Причем Ставрогин так и не найдя для себя бремени, залез в конце концов в петлю. Что это за человек, который может жаждать бремени настолько, что не получив, готов распрощаться с жизнью?

Очень просто - это очень свободный человек. Настолько свободный, что уже не боится ничего. Его собственная жизнь, единственный оплот его ценности - полностью в его единоличной власти. Абсолютный контроль над своим страхом, потому что полный контроль над единственной личной ценностью. Никто у Ставрогина не сможет забрать его сокровище, только он сам может. Хочет - идет стреляться на дуэль и... не стреляет в противника. Высшая точка свободы - не бояться расстаться даже с самым значимым. Какое пьянящее чувство - иметь право смеяться в лицо самим богам!

Другое дело - бремя. Земное бремя жалких пугливых людей, которые вечно чего-то боятся. Почему? Да потому что боятся страданий любимых больше, чем собственных и даже больше своей смерти. Какая садистская мука - не иметь возможности контроля над жизнями и чувствами наших близких, но при этом испытывать боль за их страдания в такой мере, что ценность собственной жизни будет казаться насмешкой. Найдя подобное бремя, человек уже готов на все - молиться всем богам, пресмыкаться перед силой, унижаться, терпеть, молчать.

Ставрогин не нашел этого бремени. Когда я читала роман, мне очень хотелось, чтобы он нашел свое бремя. Как я уже писала, отчаяние мое было настолько велико, что я с тех пор, как прочитала "Бесов", больше книгу не открывала. Я все равно предпочитаю жить в некой иллюзии, что Ставрогин не покончил с собой.

Я хотела многое еще написать по "Бесам", но не буду. Это такое произведение, что конца и края ему нет. Может кто-то еще допишет когда-нибудь.