October 2nd, 2019

vvv10

"Он сидел, боясь шевельнуться"

Основной сюжет романа "Братья Карамазовы" можно рассказать в нескольких предложениях. Старший Карамазов-отец жалкий, побитый жизнью тип, но который никак не может угомониться в вопросе разврата и пьянства. К своим 55 годам неким невероятным и бестолковым образом умудрился быть женатым два раза на женщинах с хорошим приданым, которые родили ему троих сыновей. Первая жена, мать Дмитрия, сбежала, вторая, мать Ивана и Алеши - умерла. В доме отца жил еще лакей Смердяков, который являлся его четвертым сыном, которого он прижил от юродивой бродяги. Смердяков, как бастард в лакеях у отца, естественно тихо ненавидел его всю свою жизнь.

Грушенька, о которой я писала в прошлый раз, местная обольстительница и вертихвостка окрутила своими чарами слабого до десертов папашу и старшего брата Дмитрия, кутилу и сумасброда. На этой почве между отцом и сыном возникла вражда, которая, как всем окружающим казалось, могла разрешиться лишь кровопролитием. Средний сын Иван - ученый нигилист, отрицающий бога, младший Алеша - послушник в монастыре. Отца находят убитым и основной подозреваемый в убийстве естественно Дмитрий. Против Дмитрия лжесвидетельствует его собственная невеста Катерина Ивановна, которая не может вынести обиды на него из-за увлечения Грушенькой. Дмитрия отправляют на каторгу в Сибирь, хотя убил отца не он, а Смердяков, четвертый брат, служащий в лакеях, как незаконнорожденный. Все знают и понимают, кто настоящий убийца, и кто на самом деле виноват в том, что Митя осужден. Но. Катерина Ивановна разыгрывает "театр" с заламыванием рук и уверениями, что любит Дмитрия Карамазова, была, дескать, не в себе от обиды. Да так правдоподобно, что даже Дмитрий в это верит и просит у нее прощения. Грушенька же воспринимается всеми, да и самой собой, как основная виновница трагедии и теперь она навсегда привязана к Дмитрию своим чуством вины перед ним. Не любит его, но виновата и признает.

Единственный человек, который понимает истинное положение Грушеньки, это Алеша Карамазов. Удивительное сочетание - молодой монах и безжалостная обольстительница. Интересно, как Достоевский описал зарождающееся к Грушеньке чувство Алеши, которое он естественно не мог долго узнать(как оно на самом деле развивалось так до сих пор и не написано во второй части). Он объявил ее своей сестрой. Да и сама Грушенька к Алеше серьезно никогда не относилась. Алеша к ней пришел после смерти отца Зосимы (чего Грушенька не знала), самого близкого и любимого им человека. Точнее его привели, поскольку он от горя ничего не чувствовал и не понимал:

"Пустишь меня, Алеша, на колени к себе посидеть, вот так! — И вдруг она мигом привскочила и прыгнула смеясь ему на колени, как ласкающаяся кошечка, нежно правою рукой охватив ему шею. — Развеселю я тебя, мальчик ты мой богомольный! Нет, в самом деле, неужто позволишь мне на коленках у тебя посидеть, не осердишься? Прикажешь — я соскочу.
Алеша молчал. Он сидел, боясь шевельнуться, он слышал ее слова: «Прикажешь — я соскочу», но не ответил, как будто замер. Но не то в нем было, чего мог бы ждать и что мог бы вообразить в нем теперь, например, хоть Ракитин, плотоядно наблюдавший со своего места. Великое горе души его поглощало все ощущения, какие только могли зародиться в сердце его, и если только мог бы он в сию минуту дать себе полный отчет, то и сам бы догадался, что он теперь в крепчайшей броне против всякого соблазна и искушения. Тем не менее, несмотря на всю смутную безотчетность его душевного состояния и на всё угнетавшее его горе, он всё же дивился невольно одному новому и странному ощущению, рождавшемуся в его сердце: эта женщина, эта «страшная» женщина не только не пугала его теперь прежним страхом, страхом, зарождавшимся в нем прежде при всякой мечте о женщине, если мелькала таковая в его душе, но, напротив, эта женщина, которую он боялся более всех, сидевшая у него на коленях и его обнимавшая, возбуждала в нем вдруг теперь совсем иное, неожиданное и особливое чувство, чувство какого-то необыкновенного, величайшего и чисто-сердечнейшего к ней любопытства, и всё это уже безо всякой боязни, без малейшего прежнего ужаса — вот что было главное и что невольно удивляло его."

Это самая трогательная история любви, не дописанная, но все же понятная. Это даже посильней, чем история Наташи Ростовой и Пьера Безухова.