eskalera (eskalera) wrote,
eskalera
eskalera

Categories:

Про Алешу Карамазова - 3

Сам Достоевский сравнивал Алешу Карамазова с князем Мышкиным из "Идиота", романа написанным им ранее. Алеша тоже чудак, но в отличие от князя Мышкина, он здоров как физически так и душевно. Он так же всех хочет примирить, отвести удар, сгладить ссору или ослабить напряжение. При этом он еще и крепок как боровик, что накладывает на его мужскую природу определенное бремя. Федор Михайлович Достоевский, как мы помним, обладал весьма тонким, едким и болезненным для окружающих чувством юмора. Поэтому с Алешей Карамазовым, своим последним и главным героем, писатель решил дать себе полную волю и поиздевался всласть. Одна только сцена обсуждения женских ножек чего стоит. Напоминаю, что Алеша в этой сцене еще послушник монастыря, сидит в рясе до пола:

"— Ты про эту женщину ошибаешься. Дмитрий ее презирает, — как-то вздрагивая, проговорил Алеша.
— Грушеньку-то? Нет, брат, не презирает. Уж когда невесту свою въявь на нее променял, то не презирает. Тут... тут, брат, нечто, чего ты теперь не поймешь. Тут влюбится человек в какую-нибудь красоту, в тело женское, или даже только в часть одну тела женского (это сладострастник может понять), то и отдаст за нее собственных детей, продаст отца и мать, Россию и отечество; будучи честен, пойдет и украдет; будучи кроток — зарежет, будучи верен — изменит. Певец женских ножек, Пушкин, ножки в стихах воспевал; другие не воспевают, а смотреть на ножки не могут без судорог. Но ведь не одни ножки... Тут, брат, презрение не помогает, хотя бы он и презирал Грушеньку. И презирает, да оторваться не может.
— Я это понимаю, — вдруг брякнул Алеша
— Быдто? И впрямь, стало быть, ты это понимаешь, коли так с первого слова брякнул, что понимаешь, — с злорадством проговорил Ракитин. — Ты это нечаянно брякнул, это вырвалось. Тем драгоценнее признание: стало быть, тебе уж знакомая тема, об этом уж думал, о сладострастье-то. Ах ты, девственник! Ты, Алешка, тихоня, ты святой, я согласен, но ты тихоня, и черт знает о чем ты уж не думал, черт знает что тебе уж известно! Девственник, а уж такую глубину прошел, — я тебя давно наблюдаю. Ты сам Карамазов, ты Карамазов вполне — стало быть, значит же что-нибудь порода и подбор. По отцу сладострастник, по матери юродивый. Чего дрожишь? Аль правду говорю? Знаешь что: Грушенька просила меня: «Приведи ты его (тебя то есть), я с него ряску стащу». Да ведь как просила-то: приведи да приведи! Подумал только: чем ты это ей так любопытен? Знаешь, необычайная и она женщина тоже!
— Кланяйся, скажи, что не приду, — криво усмехнулся Алеша."

А потом Алеша сам попросил Ракитина его к Грушеньке привести. Ну а за Грушенькой "не заржавело" конечно. Всю жизнь стремящийся к прямодушию и к ясному разделению добра от зла, Алеша в лице Грушеньки нарвался на самое для себя опасное - источник для недоумения и прожигающего мозг любопытства. Как я уже писала ранее, Алеша был чрезвычайно стеснителен и боялся женщин. Боялся их властности, их требовательности, напора. Грушенька первая, которую он не только не испугался, но и "вляпался" в нее вполне ребяческим интересом. Как в яркую непонятную игрушку. Эдакий диковинный кубик-рубика, который, как ни старайся, не складывается. Ну а Грушенька не поскупилась на откровенности. Зашквар получился такой, что слушали все открыв рты и не шевелясь:

"А теперь, Алеша, всю правду чистую тебе одному скажу, чтобы ты видел, какая я тварь! Не Ракитке, а тебе говорю. Хотела я тебя погубить, Алеша, правда это великая, совсем положила; до того хотела, что Ракитку деньгами подкупила, чтобы тебя привел. И из чего такого я так захотела? Ты, Алеша, и не знал ничего, от меня отворачивался, пройдешь — глаза опустишь, а я на тебя сто раз до сего глядела, всех спрашивать об тебе начала. Лицо твое у меня в сердце осталось: «Презирает он меня, думаю, посмотреть даже на меня не захочет». И такое меня чувство взяло под конец, что сама себе удивляюсь: чего я такого мальчика боюсь? Проглочу его всего и смеяться буду. Обозлилась совсем. Веришь ли тому: никто-то здесь не смеет сказать и подумать, чтоб к Аграфене Александровне за худым этим делом прийти; старик один только тут у меня, связана я ему и продана, сатана нас венчал, зато из других — никто. Но на тебя глядя, положила: его проглочу. Проглочу и смеяться буду."

Стоить заметить, что все это Грушенька говорила с наивным и доверчивым лицом.

Как мы помним, после этого разговора Ракитин Алешу из дома Грушеньки выволакивал чуть ли не насильно. Алеша мог двигаться лишь машинально, подумывал даже ночевать остаться, отчего даже видавший виды Ракитин обалдел.

Прекрасный же анекдот - молодой монах в рясе слушает вертихвостку, как она его желает "проглотить" и с места двинуться ему от этого тяжело.

Обожаю юмор Достоевского :)

Про Алешу допишу...
Subscribe

  • princess

    every woman has her moral right to relax and to lounge around as a princess, if the man is anyway going to end up asking to safe him out of his shit…

  • Все таки не зря я обожаю США и американцев!

    Вчера прогремела новость, что Джо Байден топает ножульками и критикует гувернеров Техаса и Флориды за их хулиганское поведение. Оказывается,…

  • between

    the strongest emotional point you can bring a woman is to cripple her with dilemma between jealousy and boast

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments